Посвящается Лене Доновой


Диван, он такой же как ты и я,
Он счастлив, когда вместе вся семья,
Он уверен, что без его участья
Влюбленным в жизни не будет счастья.
 
Он гордится пышностью мягких форм,
Которая чуточку выше норм.
И когда диван бывает зол
Он может даже царапать пол.
 
И вечером, когда уже гаснет свет,
Он кутает тело в клечатый плед.
Милой шуткой - просто каприз -
Тебя он пытается сбросить вниз.
 
Но несмотря на сходство умов,
Диван никогда не видит снов..
А в остальном мы очень похожи -
Диван и я - одно и то же..
 

Current Location: Russian Federation, Санкт-Петербург
Current Mood: happy

Лирика вина
Да, написать можно о многом. То ли о том, как я чуть не уехал в Иран и поставил поэтому на уши половину Еревана, то ли о том, как ходил на концерт местной рок-группы Dorians в заведении Stop, персонал которого попросил меня говорить по-английски, то ли о чем-нибудь еще.
Но вообще же, конечно, каждый раз приезжая в новую страну очень хочется найти в ней что-нибудь такое, что не сыщешь где-либо еще (правда мне непонятно, отчего живя в Египте не шибко хотелось ездить на пирамиды, а в Судане чрезвычайно увлекательным оказались поиски еврейского кладбища).
Ну конечно, в Армении есть горные монастыри, коньяк, балет Спартак. При желании еще можно найти молокан и езидов.
Расспросы коллег и знакомых ожидаемых результатов не приносили. В лучшем случае они отмалчивались, в худшем рекомендовали то, что я и сам мог найти в справочнике туриста: горные монастыри, коньяк и балет Спартак.
Однако на приеме по случаю 9 мая все ж желание исполнилось. Как это часто происходит, исполнилось тогда, когда я меньше всего этого ждал.  Почесывая бородку, один бывший математик, помнящий наизусть несколько томов российского законодательства и в качестве светской шутки цитирующий их постатейно, наставлял меня так:
- Вот ты, Сергей Анатольевич (опять это «ты»), интересуешься, что еще такого особенного есть в Армении.
Я приготовился выслушивать про горные монастыри, коньяк и балет Спартак, примерно с тем же оптимизмом, с каким бы я выслушивал про особенности миграционного учета иностранцев в соответствии с Законом о порядке въезда в Российскую Федерацию. Но не тут-то было.
-Вот на самом деле, главное, что есть для нас в Армении – это грузинское вино. Такого грузинского вина как в Армении, больше нигде нет (видимо, кроме самой Грузии)…
Если где-нибудь в эмпиреях и есть список людей, любящих вино, то мое имя в нем однозначно стоит где-то в конце. Но идея показалась интересной. Ведь, по-моему, в магазине в России грузинского вина не купишь.
Спустя некоторое время, я отправился в супермаркет. Приняв крайне деловой вид, я принялся осматривать стеллаж с грузинскими винами. Очень удобно все этикетки были на русском. Выбор был не богат. Услужливая продавец-консультант предложила свои услуги. И выбор был сделан. Я купался в лучах собственного нонкомформизма, чувствуя себя Маяковским, готовящим пощечину общественному вкусу.
Из-за угла показалась небольшая группа  товарищей явно российской гражданской принадлежности.  Они составили в свою тележку все остававшееся на полке грузинское вино и проскрипели мимо.
В общем, удивить миир снова не удалось. Вина уже не хотелось.

p.s. Снова О.М.

Руководствуясь средневековым представлением о том, что перемещение в пространстве ведет к изменению внутреннего состояния, я отправился на северо-восток Армении, в сторону Дилижана, Иджевана, Хагарцина, Гошванка и Црвиза.
Написанный в 2005 г. путеводитель сулил опасности в лице снующих по горам азербайджанских снайперов и диких зверей Дилижанского заповедника. Поэтому, опять таки в духе указанного толкования перемещений в пространстве, я рассчитывал аж на открытие новых путей нравственного самосовершенствования. Но один местный житель меня расстроил. Снайперы как вид еще не исчезли, но сейчас их можно найти только у самой границы – азербайджанские выискивают армянских, армянские азербайджанских. Во время оно оружие было у всех, и поэтому в лесах почти не осталось живности. Съели даже зайцев. О духовном самосовершенствовании можно было забыть.
Количество осмотренных в тот день армянских церквей заставляло датчики шкалить, а вкупе с осмотренными с начала апреля позволило даже перейти к индукции. В общем, основной тип церквей – крестово-купольный. За счет того, что внутренние углы креста застраивались крохотными часовнями или приделами, в которых едва-едва может поместиться один человек, сама церковь снизу или сверху, короче снаружи, кажется квадратной. А если с западной части пристраивалось что-то вроде притвора, то может показаться, что перед тобой – обычная трехнефная базилика. Но это впечатление ошибочно. А еще такая пристройка, будучи шире церкви, создает впечатление какой-то загроможденности. Элементов декора как внутри, так и снаружи крайне мало. Стены по сути плоские (на камнях при желании можно разглядеть многочисленные надписи, видимо коммеморативные) и оттого, толстые сами по себе, кажутся еще тяжелее, чем есть на самом деле. Иногда попадаются небольшие изображения герба заказчика или чего-то подобного. Бывает, что в стены, вделываются хачкары (характерная армянская штуковина, камни-кресты, или, вернее прямоугольные камни с изображением креста, размером примерно метр на полтора, с резным и временами весьма изысканным и тонким орнаментом или стилизованными антропоморфными изображениями).  Но с общим обликом хачкары не вяжутся. Другой, более удачный способ снижения эффекта тяжеловесности – узкие, выстой примерно в две трети стены, ниши. Конусовидный каменный купол удерживается на барабане, круглом внутри и часто восьмиугольном снаружи. Иконостаса нет. Надо посмотреть какой-нибудь толковый справочник по архитектуре, чтобы сравнить выводы.
Охваченный такими мыслями, я спускался к бывшему шоссе Ереван-Баку, проходившему вдоль заброшенной железной дороги Ереван-Баку. Начался дождь, захлюпало в ботинке и носу. Меня подобрал какой-то школьный автобус.
В гостинице согреться не удавалось. Ни при помощи чая с медом, ни при помощи водки, ни при помощи электрической печки. Телефон молчал и на счету было ноль драм. Ночью мне приснилось, что  на песчаном мавританском пляже у меня угнали машину, белую Тойоту Короллу.
На следующий день я не поехал в деревню выращивающих капусту старообрядцев Фиолетово, а еще на следующий день не пошел в школу.

Да, снова посвящается О.М.

О работе пишем не часто. По разным причинам. Есть среди них и воплощение амбивалентного жизненного принципа «как бы чего не вышло».
Но иногда можно.
Вот вызывает меня к себе начальник и в несвойственной ему конфуцианской манере сообщает:
-Тебе сегодня, Сергей Анатольевич (что за дурацкая манера тыкать и называть по имени и отчеству, в ней столько же конфуцианства, сколько в китайском гастарбайтаре, наверное), придется заключить брак.
Ждало меня нечто поучительное. Следующие несколько часов до момента бракосочетания, которое было назначено ровно на два часа тридцать минут пополудни, я успел рассказать о том, "что тут будет", практически всем, заметно взмутив местную воду и женскую часть коллектива. Приглаживая волоски на нахально выглядывающей лысине я потренировал перед зеркалом несколько фраз, несколько фраз по несколько раз, и один раз фразу: «I pronounce you man and wife», подобрал черную ручку и еще одну положил в карман на всякий случай и к двум двадцати пяти волновался больше чем жених.
Сам жених не волновался совершенно. Капитанское выражение лица с капитанской же военной формой весьма ему шло, и выглядел он букой. И все время молчал. Его невеста, хотя  во много походила на своего нареченного, все-таки разговаривала. Но мало.  От такой атмосферы я несколько растерялся и выдал что-то невообразимое:
-Вы понимаете, что я должен сделать? (Что-то в последнее время я слишком часто говорю не то что думаю, даже чаще чем обычно, хотя и без того, что сейчас, это бывало слишком часто).
Капитан молча пододвинул к себе бумаги и достал черную ручку. Я посчитал, что каждому из вступающих в брак нужно поставить пять подписей – на двоих получается десять. Для верности. Тягостную атмосферу очень хотелось как-то если не разрушить, то  хотя бы сделать не такой тягостной.
-Я вижу в этом знак судьбы – вы вступаете в брак, а у вас уже одинаковые фамилии.
Капитан молчал. Его теперь уже жена (да, женщины  более чувствительны и сентиментальны) внесла ясность:
-Мы уже женились один раз.
Это провал.
Да, кстати, развод стоит 280 долларов с каждого. Вступление в брак бесплатно.
Но это еще не все. Где-то через час я вспомнил, что забыл проверить у них паспорта. Не вышло бы как в Повестях Белкина…

Правда, в другой раз в этот день о необходимости установить личность я не забыл. Для того, чтобы избежать казенного «Я должен установить вашу личность, предъявите, пожалуйста, документы» я изобрел «Давайте познакомимся». И в ответ получил Аналитическую записку № 2 сочинения посетителя и его же Свидетельство о смерти. 
Перспектива беседы с выходцем с того света сразу заинтересовала, вопросов в один миг возникла масса. Но служебный долг превыше всего:
-Вы знаете, на свидетельстве о смерти нет фотографии…
И лучше бы я молчал. В лежавшей передо мной Аналитической записке № 2 с подзаголовком «Удав и кролик» глаза остановились на одном утверждении: «Чтение турецкой литературы негативно влияет на психику человека».
В общем, круг земной замкнулся. За день одна свадьба и одна смерть.
P.S. Похоже, это любопытный случай поручика Киже наоборот. Будем разбираться.
Р.Р.S. Пост снова посвящается О.М.

Посвящается О.М.
Поездка в Татев второго числа мая месяца две тысячи девятого года от Рождества Христова запомнится надолго. Целых четыре часа езды по горным дорогам – довольно-таки непривычно для человека, проведшего большую часть несознательной жизни в равнинных областях России, а значительную часть более-менее сознательной – в африканских пустынях.
Все эти четыре часа, вместо того, чтобы осматривать романтические пейзажи с бурными потоками и игрой солнца на брызгах воды (все это великолепие вскрылось на обратном пути) я уставился в одну точку, которой оказалась лысина водителя автобуса (правильнее будет сказать «уставлялся в одну точку», потому что сказать  «все четыре часа уставился в одну точку» нельзя). Соседние пассажиры, наверное, думали, что важнее этой лысины для меня ничего нет. Может так оно и было.
На центральной площади города Сисиана, откуда мне  предстояло своим ходом добираться до Татевского монастыря, все пассажиры в одно мгновение растворились в сисианской безмятежности, которая даст фору безмятежности хартумской. Через несколько мгновений автобус унес и ставшую мне столь родной лысину.
Я остался один, окруженный доброй дюжиной таксистов, в чьих глазах причудливо сливались угроза и мольба. Вот не знаю, есть ли такое в природе, чтобы жертва сама себе выбирала хищника. Но в Сисиане такое есть.
Мои хищник оказался довольно милым, хотя и слегка болтливым человеком, который отлично говорил по-русски, а вот по-армянски не умел даже читать, потому что родился Баку, учился в русской школе, в 1988 г. стал беженцем с женой, беременной сыном, который сейчас служит под Ереваном в части, в которую он сам хочет устроиться переводчиком, а еще пристроить туда дочь, которая на отлично учится медицинском колледже, потому что здесь работы нет…
А еще водитель не знал дороги в Татев, и мы два часа тряслись на ухабах, попеременно чертыхаясь. Заканчивалась эта дорога Чертовым мостом, за которым стоял монастырь.
Сам монастырь выглядел довольно живописненько, а в его соборе было настолько холодно, что изо рта шел пар, хотя на улице было градусов 25. Особая примета монастыря – старый строительный кран у собора, с фрейдистски склоненной или сломанной стрелой.
Водитель, который не отставал от меня ни на шаг, и все клялся, что обязательно привезет свою семью на Чертов мост, чтобы «культурненько посидеть», все ж искупил свою вину.
На обратном пути он показал мне, по своей собственной инициативе, как бонус,  загадочное место, именуемое армянским Стоунхенджем. Поставив меня в центр круга, образованного выложенными здесь еще тысяч пять лет назад (хотя когда точно, никто точно не знает) камнями с отверстиями, он подмигнул: «Загадывай желание».
И я загадал.

 

В Ереване, и, по общим впечатлениям, в Армении, очень и очень многое живо напоминает о советской эпохе. Что на самом деле только способствует генерации положительных эмоций.
К примеру, здесь в магазинах еще часто встречаются синие весы с гирями, по улицам ездят автобусы, произведенные во Львове, а дома сплошь и рядом украшены не стилизованными под старину надписями типа «Прачечная», «Столовая» и т.д.
И вот, первомай в Армении тоже отмечают с размахом. Не то, чтобы в Ереване в этот день был объявлен режим чрезвычайного положения или уровень возможной угрозы был повышен до вторжения, но иностранцам было рекомендовано не высовывать нос на улицу с 15.00 местного времени.
Соответственно, ровно в 15.00 я покинул пределы гостиницы и отправился на самую что ни на есть главную площадь города.
(Предварительно я правда зашел на главный автовокзал, чтобы убедиться, что там нет ни души, кроме турецких (!) автобусов с турецкими (!) водителями).
Часов в 5 на площади никого не было, то есть там все было, и было как обычно. Ближе к 6 колонна демонстрантов все же показалась. Как ни скудны мои познания в армянской речи, все ж я сумел разобрать, что скандировали они что-то вроде «Левон нахагах», что можно перевести как Левон – президент. Левон – это лидер местной оппозиции. Вот такой вот марш несогласных.
Чем все это закончилось, я не знаю. Но вечером с противоположенного берега Храздана было слышно грустное пение и рокот барабанов.

по причине, в общем, одной простой причине хотелось все стереть, но ratio  возобладал:

"Да, мои походы в театр, число которых сосчитано и найдено легким, они… в общем, каждый из них по-своему примечателен (речь идет о театре драматическом, а не музыкальном – важное уточнение). Но поход в русский ереванский театр достоин отдельного упоминания.
Конечно, была и предыстория, в силу которой я поднялся в воскресенье в 8 утра, и, совершенно не зная, в какой угол еще себя загнать, потому что злословить было не с кем, а пить рано, отправился на работу (впервые со времен Хартума в выходной день), где немного порассуждал о судьбах понтийских греков, немного подумал о том, что будет, если приклеить фотографию в паспорт вверх тормашками (данные точнейшие инструкции указывают, сколько времени должно уходить на постановку подписи, но почему-то упоянутый важнейший вопрос обходят молчанием), а затем и приобрел билет на вечерний спектакль.
В тот момент я, надо сказать, несколько дал волю воображению. Представлял себе ветхий занавес, поднимающийся со скрипом под замирание сердца; афиши,  выведенные красной и синей гуашью на белом ватмане; человек 20 публики, сплошь состоящей из хрупких стариков в потертых блейзерах и их тростинок-сверстниц; нездоровый, но ласкающий запах ветхой ткани, и прочую атрибутику. Ну и соответствующее действо на сцене.
А на самом деле сюжет спектакля оказался достойным камеры Альмодовара (вот подумал, что Альмодовар по-арабски бублик). Да и народу было побольше.
Если исключить из возможных интерпретаций такого сюжета социально-психологическую составляющую и выпячивание поэтики телесного низа, то в сухом остатке будет вполне себе безобидная комедия с переодеваниями, из разряда «можно с детьми».
Армянская публика на такой сюжет реагировала с вниманием и пониманием (хотя, признаюсь, некоторые первоначальные опасения у меня присутствовали). Проблематика, видимо, востребованная. Или, по предположению одного знакомого, не отличающегося особой  наблюдательностью,  Республика Армения просто рассчитывает тихой сапой пробраться в ЕС и оттого воспитывает в себе толерантность.
В общем, все цветы и восторг достались толстому и лысому армянину в советской милицейской форме без погон, который, с некоторым трудом, но все-таки в конце вжился в роль матери.
Сюжет вкратце такой: 20 лет не видевшая сына мать (она работала на американскую разведку и была вынуждена жить под прикрытием) возвращается в семью.  За 20 лет она изменила пол и дослужилась до полковника армии США. Отец и сын 20 лет страдали, а теперь еще влюблены в одну и ту же женщину, которая 6 месяцев назад была мужчиной.
Ко всеобщему удовлетворению все благополучно разрешилось.
P.S. Потрясло объявление в театре. Оно звучало так: «Выходя из театра, не забудьте включить свой телефон»."

 

Взял я какой-то странный обычай писать с недельным запозданием. Сейчас бы по-хорошему поделиться, как с огоньком прошли в Ереване СМИД ОДКБ и ЧЭС, но обо всем по порядку, так что речь пойдет о трех географических наименованиях, Гехарде, Гарни и Севане, где я побывал еще на той неделе.

Озеро Севан запомнилось местным таксистом, который подраскрыл некоторые особенности севанского быта и миросозерцания. Причем делал он это в весьма удобном формате «сам задает вопрос – сам отвечает», так что мне оставалось только дакать, хмыкать, укать и прочими простыми способами поддерживать армяно-российскую межкультурную коммуникацию. Вопросы он задавал самые разные, но в сердце запечатлелись два.
Первый: Знаешь, почему нас черными называют – Да потому что воду два часа в день дают…
Второй: Знаешь, почему облака над Севаном так низко – Да потому что небо здесь близко…
Тут уместно конечно порассуждать о глубине и ширине Севана, его высокогорности,  живописности и особой атмосфере. Но оставим это до лучших времен (в тот день на Севане было холодно, с неба сыпалась снежная крошка и с четырех сторон дул ветер) и для более умелых.

Лучше порассуждать о живописности и особой атмосфере Гехарда и Гарни, где я побывал за день до Севана, еще не насытившийся впечатлениями.

В Гарни все было просто и понятно. Пояснительные таблички, изготовленные при содействии вездесущего USAID давали исчерпывающую информацию. Сообщалось даже то, что культ Митры распространился в Древнем Риме благодаря армянам.
Впрочем, место это, Гарни, что дух захватывает. Стоящее над глубоким гремящим ущельем языческое святилище, обнесенное невысоким тыном и напоминающее Парфенон в миниатюре (или упомянутый мною в позапрошлом посту и прошлом году храм Бахуса в Баальбеке); тишина и вековой покой, нарушаемые перекликивающимися только им понятными междометиями горцами и льющимися из прикрученных к фонарным столбам динамиков «Временами года» Вивальди.
А Гехард святилище уже христианское. Монастырь, частично отстроенный, частично вырубленный в скале, кажется, уже бывший и называемый Айриванк. А Гехард – так по-армянски будет копье сотника Лонгина, некогда в нем хранившееся. Там так же круто, как в Гарни, только без тына, Вивальди и табличек USAID.

Некоторые иллюстрации имеются в контакте.
P.S.  Появилась у меня мысль, которую не удалось увязать с общей нитью короткого повествования. Суть в следующем. Храм в Гарни раскопал академик Марр, который кроме того, что придумал отличнейшее «новое учение о языке» (если я ничего не путаю, Сталин сначала сажал тех, кто не разделял принципов «нового учения», а потом тех, кто разделял, и опять, если ничего не путаю, именно поэтому в народе и пошла молва, что Сталин разбирался даже в языкознании) был еще и неплохим, говорят, кавказоведом. Судя по фотографиям, обнаруженным здесь мною в одной почти антикварной книжке на книжном развале, после раскопок академика Марра на свет божий предстали фундамент и разрозненные остатки колонн, капителей, карнизов  и прочее. А сейчас храм выглядит почти как новенький, только стыдливо проглядывают новодельные части. И вот что мне стало интересно. Имеем ли мы дело с двумя разными реставраторскими школами, что-то вроде «очистить от грязи, пыли и мха и зарослей и оставить как есть, в качестве тренажера воображения и стимулятора размышлений о необратимом и беспощадном времени», навроде виденной мной Пальмиры, и «восстановить максимально, почти в первозданном виде для создания эффекта присутствия», навроде Гарни, ну, или Царского Села. Или просто это вопрос денег и желания.
 

Чтобы придать речи некую армянообразность, достаточно, казалось бы, прибавлять к существительным в именительно падеже нечто по звучанию схожее то ли с "чка", то ли с чем то еще, порождаемым замысловатым узором языка, зажатым что есть сил в ротовой полости. Выучить же арянский на самом деле оказалось куда как сложнее, и это несмотря даже на вполне, на самом деле, адекватную систему письменности.

В общем, уже больше недели, как я обосновался в Ереване.
Здесь неплохо.
Встречавший меня молодой человек сразу же раскрыл все секреты - и похоже, что не меня первого таким образом знакомили с Арменией.
-Все казино вынесены за городскую черту, самая подходящая машина для успешного мужчины - белая Нива. А еще уже расцвела черемуха, но на самом деле это абрикосы.
Я принялся из вежливости высматривать белые в цвету абрикосовые деревья и белые Нивы. В тайне надеялся, что мне попадется Нива красная. И оказался предсказуем.
-Если увидишь не белую Ниву, загадывай желание... Ну вот, -продолжили меня знакомить с интересным, - конъячный завод Арарат, за Хразданским ущельем - конъячный завод Ной. Между ними твоя гостиница. Знакомство со страной методом экстенсивного погружения вскорости принесло свои плоды. Я почувствовал, что хочу себе белую Ниву через два дня.

На самом же деле знакомство мое с Арменией началось еще году в 90-м. Видимо из вредности я выклянчал у сестры, готовившейся к экзаменам в университет учебник по истории СССР до 1917 г. Из него до сих пор единственно и вспоминается Урартское царство. Впрочем, это царство основали не арямяне. В дальнейше историей Армении я заинтересовался только один раз, - попытался понять, признаем мы геноцид армян или нет. Заявление Верховного совета от 1992 г. свидетельствует о том, что да. Все остальное заставляет думать, что нет. Мой эрудированный начальник, умудряющийся отгадывать в кроссвордах такие невообразимые вещи как "машина для утрамбовывания снега на горных склонах" внес ясность: "Верховный совет признал, а Ельцин нет". И мрачно добавил: "Наверное, за это и разогнал".
Николай II тоже признал.

В порядке информации. За первую неделю посетил развалины крепости Эребуни, музей истории Еревана и резиденцию католикоса Эчмиадзин. Во всех вышеозначенных местах,кроме последнего, где отмечалось некое подобие вербного воскресенья, называеого здесь днем цветов, я был единственным посетителем.

 

Из всего того, что я здесь видел, больше всего мне понравился Баальбек. Понравился просто так, без предварительной подготовки. При этом Баальбек находится в Ливане, а я, собственно, приехал в Сирию.

В нынешние времена Баальбек прославлен тем, что там находится мозговой центр движения Хизбалла Хасана Насраллы, контролирующего, судя по пейзажу, Баальбек и окрестные деревни. Можно с высокой долей вероятности предположить, что мощный блокпост ливанской армии километрах в 30 от Баальбека и обозначает границы местного самоуправления.

Сами жители Баальбека, всем автомобилям предпочитающие БМВ моделей конца 80-ых и начала 90-ых годов, весьма дружелюбны и учтивы, хотя внешеостью своею вызывают в уме образы румынских контрабандистов. Я никогда не видел румынских контрабандистов, но теперь знаю как их представлять.

А туристы приезжают в Баальбек разглядывать
1. Храм Юпитера
2. Храм Вакха, который на самом деле храм Венеры
3. Храм Венеры, который на самом деле храм Фортуны.

Но это только те туристы, которые не из робких. Учителей нашей школы робкими не назовешь (честь сопровождать их в Ливан выпала именно мне). Они просто не знают, что такое Хизбалла и кто такой Хасан Насралла.

Немного не очень хороших фотографий есть в контакте.